Арина Осиновская, активистка движения феминисток в Казахстане, одна из создательниц инициативной группы KAZFEM рассказала о том, где в стране можно учиться Gender Studies и «горизонтальном образовании».

Если говорить об учебных программах, Gender Studies, например, я узнала на фестивале FemAgora (Фестиваль прав женщин и гендерного равенства в Алматы. Ред.) о том, что в Казахстане, оказывается, есть такие курсы в университетах. В КазНПУ, кажется, есть такой, там есть еще и курсы келинок одновременно. Обучают как стать хорошей келинкой, девушек со всех факультетов буквально заставляют ходить на эти курсы. Это единственный университет, который имеет право проводить не только образовательную, но и воспитательную работу среди студентов. Когда я училась на журфаке КазГНУ никто не знал, что такое Gender, как бы это странно не прозвучало. А потом я узнаю, что, оказывается, в КазГНУ, где я училась, есть отделение гендерных исследований. Никто мне не говорил о том, что оно было, когда я там училась. Мне приходилось прикрывать слово «ЛГБТ» словом «Квир», чтобы никто не понял, о чем я говорю. Мне кажется, что какие-то теоретические знания здесь пока невозможно получить, но все следят за тенденциями времени, наверное, такие программы будут появляться, но пока я не очень в это верю, честно говоря.

Я не пыталась пройти обучение за рубежом, или онлайн. Знаний, которые я получила сама, мне хватает. Я их сама стараюсь развивать. Я не пытаюсь читать лекции по истории феминизма людям. Я занимаюсь акционизмом, а для этого важно знать, что происходит в нашей стране, историю наших обычаев, понимать контекст. Мне хватает моих знаний для того, чтобы понимать, как тут все устроено и почему женщины угнетены. Но многие подруги учатся за рубежом и учатся именно на курсах Gender Studies, пишут дипломные на эту тему, это здорово, я бы и сама хотела выучиться, если бы это было возможно в то время, когда я училась. Сейчас уже не хочется тратить время.

Но для этого нужно получить грант и уехать. Насколько были бы актуальны такие курсы в Казахстане?

Мне кажется — очень. В этом году я в первый раз побывала на фестивале FemAgora, который проходит уже второй год, я увидела, несколько это востребовано, сколько девушек и не только девушек туда пришли. Здорово, что там были люди всех возрастов, у них горели глаза, и, думаю, они хотели бы учиться по таким программам, если бы узнали, что они есть. Потому что вдруг они есть, а мы о них не знаем, нигде об этом не говориться.

Насколько государство заинтересовано в том, чтобы такие курсы появились, чтобы движение развивалось?

Мне кажется, что если государство не заинтересовано даже в самых минимальных программах, вроде сексуального образования для подростков, что уж говорить о другом. Это уже следующий образовательный уровень, когда удовлетворены базовые потребности граждан. Обучение — следующий уровень привилегий. Мне кажется, государство больше заинтересовано в том, чтобы все оставалось так же, чтобы рожали как можно больше детей.

Последняя инициатива одного из банков реально открыла глаза на то, сколько в бизнесе женщин. Больше пятидесяти процентов или что-то около. Если женщинам не мешать или поддерживать, то это же польза для экономики.

Судя по тому, какие сейчас программы предлагаются многодетным семьям… вектор интереса государства понятен.

Женщина должна сидеть дома и родить побольше детей. Хотя это не выгодно ни той, ни другой стороне. Мужчина должен работать в три раза больше, чтобы обеспечить семью, сели женщина сидит дома.

Есть такая фраза — «когда твой феминизм нравится всем, значит он неправильный», или «когда твой феминизм нравится мужчинам, значит он неправильный», я думаю это про то, что когда ты становишься слишком уступчивым человеком, и стараешься говорить вроде и об общих проблемах и сглаживать мягкие углы, то это не ведет к более прогрессивным изменениям. А если ты говоришь обо всем более радикально, конечно, половина твоих требований не будет удовлетворена, но при этом будет услышана и, возможно, изменится что-то в будущем.

Мужчины — профеминисты в Казахстане…

На FemAgora каждый день было приблизительно трое мужчин. Среди моих друзей много профеминистов, но я понимаю, что это мое окружение, а я стараюсь общаться с людьми, с которыми у меня что-то объединяет. Во всем мире людям сложно расстаться со своими привилегиями, сложно понять, что они вообще есть, удобно жить, когда есть привилегии. Это тоже работа с аудиторией, объяснять людям, что что-то не так. Лучший путь — через рекламу. Gillette изменили слоган, к примеру.

Когда это становится важным мужчине и ты пишешь что-то об этом, то всегда сталкиваешься с недоверием, вроде и говоришь ты всегда свысока. Позволяешь. Мне, например, не хватает запаса понятий, где этому научиться?

В Питере существует или существовала школа для профеминистов (Школа союзников. Ред.). Это очень круто, во-первых, это делают парни. При этом в Питере много инициатив делают женщины, но написали о парнях, потому что это редкость и для России. Наверное, если говорить о Казахстане, о мужчинах, у нас очень мало ролевых моделей, спикеров.

В моем окружении, а это активисты, много парней и девушек, но чаще всего это люди без специального образования. Они просто выросли из каких-то условий. Отошли от той социализации, которая была, сейчас организуют феминистские мероприятия, читают лекции, но говорят об этом не так свысока, это не лекция профессора, а говорят они обычным, простым языком. Самый первый феминистский фестиваль, на котором я была, там были люди из СНГ, для меня это было открытие, все делились информацией, мы рассказывали о Казахстане, потому что все думали, что в Казахстане феминизма нет. Вот тогда я в первый раз видела так много спикеров мужчин — профеминистов. При этом никто не захватывал пространства, не забирал очень много внимания, все были абсолютно на равных, общались. Ты понимаешь, что другой мир существует. Когда читаешь все эти теории, думаешь, что это утопия, а оказывается — это возможно.

Вы ездили на это мероприятие за свой счет?

Да, за свой счет. Но потому, что это мероприятие было низовое, его делали такие же низовые активисты, как и я, как и мои друзья, образовательная программа была, но мы сами составляли расписание, и спикерами были сами, это такой пример горизонтального образования, когда нет различия между учителем и учеником, мы делимся опытом и вместе приходим к каким-то выводам.

Хотели бы пройти курс Gender Studies за рубежом?

У меня проблема с английском языком. К английскому я пока не готова, были бы курсы на русском, я бы поехала. Учиться в любом случае полезно. Когда я закончила учиться, я отодвинула идею о дальнейшем образовании. Журфак КазГНУ не дал мне ничего, дал знания о жизни в Алмате, вот это он мне дал. Отдаю себе отчет о том, что зарубежные университеты работают по другим методикам.

На FemAgora задавали такой вопрос — не хотели бы вы уехать и просто не вернуться? Я уезжаю из Казахстана каждый год на полгода. Потому что мне кажется, что жить здесь постоянно я бы не выдержала. В последний раз жила полгода в Грузии. Думаю, это наиболее комфортный способ жить. С одной стороны ты можешь получать знания в других местах и расширять кругозор. С другой стороны я понимаю, что не могу применить эти знания в другой стране и другом контексте, поэтому что-то полезное я могу сделать здесь, в Казахстане. Все таки еще возвращаюсь. О будущем не думала.

Феминизм — ваша работа сейчас?

Занятия активизмом это вообще не доход, хотя многие думают, что это так. Смешно очень читать комментарии, вроде «сколько вам платят за ваши марши», что-то такое. Нам никто не платит. Где мои деньги??? Я была бы очень «за» работать в этой сфере, как это возможно в других странах. Например, работать в кризисных центрах, общественных организациях, занимаясь ровно тем же, чем мы занимаемся здесь, но получать зарплату. Чтобы не нужно было выкраивать время на активизм, когда ты зарабатываешь, чтобы выжить.