Маргулан Сейсембай о принципах образования и «новой школе» в Казахстане.

— Хотели бы вы стать министром образования Республики Казахстан?

— Ни в коем случае. Только не это. Я вообще не вижу себя государственным служащим. Многие люди, когда стремятся во власть, хотят участвовать в переделе собственности, или зарабатывать на этом. Видят известность или какие-то привилегии. Это все у меня уже есть. Известность есть, деньги есть, привилегии есть, я во власти больше вижу ответственность, обязательства, критику, и каждодневную рутинную «пахоту». Это первое, но это не самое главное. Самая главная причина в том, что я не вижу, как можно реформировать систему образования в нынешних условиях, при нынешней политической системе, на нынешнем уровне развития общества. Это возможно, может быть, в западных странах, но наше общество более консервативно. Наше общество больше испытывает ностальгию по советскому образованию и не готово еще переходить на качественно новый уровень.

-Как быть в ситуации, когда нам нужно уже вводить инновации, а общество хочет вернуться к старой системе?

-Я думаю, надо брать лучшее от старого и применимое или внедряемое от нового. Симбиоз. Люди входят во вкус только когда они убеждаются в том, что это уже работает, и постепенно можно дальше и дальше продвигать, но кардинально заявлять, что будет такая вот реформа, это самоубийство на уровне министра. Поэтому я думаю, начинать надо с базовых принципов, для чего мы хотим дать образование, кто должен дать, чему обучать и так далее…

Считаю так, что образование должно строиться на определенных принципах, в последние годы рынок стал очень динамичный и изменчивый, невозможно пять лет отучиться и всю жизнь работать на одном месте, на этой же специальности. Соответственно, так как рынок изменился, много профессий появляется, в то же время много профессий и умирает, на первое место выходит умение приобретать новые знания и быстро забывать старые. То есть адаптивность. Соответственно, первый принцип — нам нужно готовить адаптивных людей. Тех, кто может быстро учиться новому. Я считаю, что знания нужно подавать как блюдо, по мере необходимости. Лошадь можно привести к водопою, но невозможно ее напоить. Она должна испытывать жажду. Китайцы говорят: если ученик готов, появится и учитель.

Поэтому второй принцип — мы должны порождать мотивацию и спрос на знания, и только потом давать их. У нас сейчас построена конвейерная система, мы просто «на гора» выгружаем весь объем знаний, которые ученик должен усвоить. Но он не способен все переварить и запомнить, и в результате это только стресс и нагрузка. Я думаю, система должна строиться на принципе пула — ученик вытягивает то знание, которое ему нужно. Есть целая серия таких принципов, но эти главенствующие, вокруг них строится система образования.

-Что касается практических специальностей, кто должен заниматься мотивацией?

Один из принципов — практическая применимость знаний. Раньше, когда в мире информации было мало, чем выше образование, тем более эрудированным был человек, тем больше он знал и его знания были еще и применимы. В сегодняшних условиях мы должны искусственно или добровольно отказаться делать эрудированных людей, потому что сейчас ситуация такова, что человечество за день производит больше информации, чем за всю предыдущую историю. В результате образование — это не количество знаний, которое нужно загружать. Нам нужны только те знания, которые мы можем применить в жизни. Как пища. Поел, и тут же извлекаешь из еды пользу. Так и знания. Ты получил знания и извлек из них пользу. При этом не просто взял. Я считаю что образование должно даваться через практические занятия. Не через теоретические. Китайцы говорят: услышал забыл, увидел — запомнил, сделал — понял. Нам нужно, чтобы ученик понял. То есть мы даем навык. Соответственно, принцип практической применимости знаний — один из краеугольных камней нового образования.

-В недавнем интервью вы выступали за «естественный отбор», но вы же говорили, что министерство должно активизироваться именно в плане практических специальностей. Как это понимать?

-Я для молодежи часто даю лекции по воспитанию детей: до пяти-шести лет ребенка вообще не надо трогать, оставьте его в покое, пусть у него будет детство, пусть резвится, бегает, набивает синяки. Задача родителей до этого момента — дать ему счастливое детство и дать ему проявиться в чем-то.

Задача начальных классов — дать ребенку как можно больше всего, но по чуть-чуть, истории, физики, танцев, пения, рисования, математики и так далее, чтобы, во-первых, понять к чему у ребенка склонность, во-вторых, выяснить, что у него хорошо получается. Одно дело, что человек может любить что-то делать и другое дело, что у него это получается или не получается.

Начиная с четвертого класса задача старших классов заключается в принципе «усиливать сильное». Выявили у ребенка склонность к математике и физике, все, ваша задача максимально снижать нагрузку по гуманитарным специальностям и увеличивать максимально нагрузку по выбранным.

С седьмого класса уже выясняется нравится ли конкретно физика, химия или математика и в оставшиеся три года надо «затачивать» человека только на то, в чем он силен. Для нас важнее сейчас проводить четкий отбор. Лучше уж нам иметь несколько гениальных математиков, физиков и химиков, чем иметь эрудированных в среднем, но ни в чем конкретно не гениальных людей. Сейчас и конкуренция другая и рынок другой.

Любые открытия сегодня — только командная работа. Поэтому нужна высокая степень специализации. Это о тех, кто пойдет в науку. Какие-то дети не хотят идти в науку, у них нет способностей, надо уводить их в профессионально- технические центры, или центры обучения молодежи, назовите так, где сугубо практические знания, которые необходимы для ведения бизнеса или для работы. Уже после одиннадцатого класса ребенок четко знает, что он хочет, если наука, то наука, тогда «Болашак» и «Гарвард», если политика, то гранты и любой ВУЗ наш или российский, или же практические специальности, чтобы становиться крепкими сантехниками, слесарями и так далее… В результате мы получаем многоуровневую систему, при которой каждый достигнет предела своего таланта.

-Среднее образование сейчас — хорошее, удовлетворительное, слабое?

-У нас? По сравнению с идеальным образованием, каким я его представляю, по десяти бальной шкале — пять — шесть. По соответствию тем принципам, о которых я говорю.

Вопрос в том, что у нас в целом до четвертого класса дают всего по чуть-чуть, но другое дело, что нет фокуса на то, для чего это дают. В начальных классах я бы добавил предметов, но сократил часы на существующие. Фокус учителя я бы направил не на глубину, а на выявление склонностей у детей.

Сегодня, если сравнить образование с производством автомобилей, мы получаем обезличенный стандартный продукт, старую модель черного цвета, которая не нужна рынку. Все по старым лекалам и старым штампам.

— В советское время существовал госзаказ на фильмы, восхваляющие профессии тракториста, фермера, возможен и нужен ли сейчас такой идеологический заказ от государства для поднятия престижа практических специальностей?

— У нас скотник — не престижная работа, на западе ковбой — престижно, круто, а содержание то же самое. Образование очень четко увязывается с государственной идеологией. Это все — одно.

Чтобы повысить уровень системы образования, нужно повысить статус педагога. Переформатировать содержание работы педагога, оплату, социальные льготы, статус в обществе. Запустить механизм положительного отбора, чтобы в педагоги шли самые одаренные, а не по остаточному принципу.

-Сколько должен получать учитель?

Я считаю, что сетка оплат определяет приоритеты страны. На первом месте должна быть работа педагога, и у нее должна быть максимально возможная оплата среди всех бюджетников. Я не говорю о рынке, с ним соревноваться невозможно, есть специальности, где ты зарабатываешь 20 -30 тысяч долларов в месяц, я говорю о государственной службе.

Здесь самой высокооплачиваемой профессией должны быть педагоги, а на втором месте — медики.

У нас в школе «Тамос» педагоги получают около 290000 — 300000 тенге, но я считаю это тоже недостаточным, при нынешней системе оплаты труда педагоги должны получать около 500000 тенге.

-Как это возможно при нынешней системе?

-Прекратить коррупцию, воровство, и все!

Как сказал Министр МВД Грузии — когда мы избавились от коррупции, наш бюджет вырос в двадцать раз. Мы можем при нынешнем бюджете это сделать. «Гаишников» сократить, и достаточно будет бюджета.

-Фонд «Калам» — каковы дальнейшие планы развития?

-Пока больших планов нет, идея — отслеживать лучших учителей государственных школ. Мы думаем, что в частных школах мы сконцентрировали лучших педагогов, но на самом деле хорошие педагоги, они не могут бросить своих детей, и они работают, потому что любят профессию, а не за деньги. В государственных школах очень много крутых педагогов. Но там такого учителя никто не замечает, и, поскольку он талантливый педагог, он не стремиться быть директором школы, и в результате мы демотивируем талантливых людей, которые не гонятся за деньгами. Мы решили отметить этих людей, поблагодарить, дать грант. У фонда «Калам» много таких задач. Это гранты на издание методик, мы можем купить учебники и так далее. В Управлении образования полный бардак — мы спрашиваем, а где эти отчетные фонды, которые с учителей запрашиваются? Нигде, в чулан забрасываются. В результате мы имеем бешеную отчетность каждого учителя, которая не анализируется, не изучается, не систематизируется. Когда мы начали спрашивать — дайте нам учителей, у которых собственные методики, победители ЕНТ, оказалось, все данные разрознены, в разных углах. Нам пришлось вручную все делать. Нужно Министерству образования либо отказаться от этих отчетов, либо правильно их кодифицировать и анализировать, чтобы одним кликом можно было посмотреть данные в любом разрезе, в любом регионе.

-Давайте поговорим об инвестициях. С чего начались школы Haileybury и Тамос?

-Haileybury началась с инициативы друзей-бизнесменов. Подумали: «что мы детей постоянно отправляем в Англию, давайте создадим школу, пусть они учатся в Казахстане». Построили, учителя все английские. Я радовался, но потом в какой-то момент вижу — все выпускники школы Haileybury уезжают в Англию. Оказывается, мы создали рекрутинговое агентство по набору детей в английские ВУЗы. Потому что выпускник школы Haileybury не может поступить в наш, казахстанский вуз и в американский не может.

Когда на меня вышли акционеры школы «Тамос» я оценил идею и стал партнером и  двух дочерей, сейчас им уже по 10 лет, я перевел туда. В школе Haileybury мы создали Эндаумент фонд — прибыль не изымаем, это полностью благотворительный проект. Вся прибыль идет фонду, который выплачивает зарплаты преподавателям.

В Казахстане прыгнуть на уровень образования 21 века с одной стороны очень сложно, с другой очень легко. На уровне страны — очень сложно, но на уровне частной школы — очень легко. Поэтому в школе «Тамос» мы собрали рабочую группу «Тамос новые школы», обсуждаем принципы новой школы, причем там у нас подход такой — забываем о любых ограничениях, которые существуют. Мы считаем, что у нас полная свобода, денег больше, чем достаточно, мы снимаем ограничения национальные, это не должно относится к нации. На таких принципах создадим концепцию, методологию, пойдем в Министерство образования, чтобы получить статус экспериментальной школы и внутри «Тамоса» создать «Тамос новые школы». Я считаю, что в системе образования хорошо работает принцип «Все цветы должны цвести». Все должно быть, и английская школа и американская, казахская, математическая, проектная, свободная, какая угодно. Сфера образования не должна быть единым конвейером, нужно, чтобы и родители, и дети могли выбирать и сразу будет видно, какое направление успешно, какое — нет.